Оправданы ли расходы на культуру в условиях санкционного давления?
В 2026 году Калининградская область отмечает 80-летие со дня своего образования. К этой дате в регионе реализован ряд значимых проектов: обновлён комплекс Музея Мирового океана, открыт филиал Третьяковской галереи, развивается кампус Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта.
Подобные инициативы реализуются не только в Калининграде. Схожие культурные кластеры формируются в Кемерово и Владивостоке. Генеральным подрядчиком выступает компания «Стройтрансгаз», которая в последние годы стала крупнейшим строителем культурных объектов в стране. Совокупная площадь проектов превышает 600 тысяч квадратных метров. Каждый из них включает музей федерального уровня, театральные пространства и образовательные учреждения.
В условиях противостояния с Западом и беспрецедентного санкционного давления всё чаще обсуждается вопрос о целесообразности вложений в культуру — создание фильмов, развитие театров и галерей. Эту тему поднимают как депутаты КПРФ, так и часть патриотических авторов. Возникает дилемма: нужны ли инвестиции в культуру в 2022–2026 годах или же приоритет следует отдавать другим сферам?
При этом объёмы финансирования культуры не только остаются значительными, но и продолжают расти. В 2025 году расходы по госпрограмме «Развитие культуры» составляют 206,7 млрд рублей, в 2026 году — 260,8 млрд, а в 2027 году — 307,6 млрд. За последние 25 лет в стране построено больше театров, чем за весь период с конца сталинской эпохи до начала 2000-х. Схожая динамика наблюдается и в сфере музеев и вузов. Вместе с тем такие вложения являются невозвратными, а содержание объектов требует регулярных затрат.
Сомнения в обоснованности подобных расходов имеют под собой основания. Каждый миллиард, направленный на музей, означает миллиард, не вложенный в здравоохранение, дороги или социальную поддержку. В условиях ограниченных ресурсов вопрос приоритетов становится неизбежным.
Однако оценивать культурные объекты по тем же критериям, что и коммерческую недвижимость, вряд ли корректно. Если торговый центр окупается за счёт аренды, то музей приносит эффект иного характера — стимулирует развитие городской среды.
Показательный пример — «эффект Бильбао». В 1997 году в испанском Бильбао открылся музей Гуггенхайма, созданный по проекту Фрэнка Гери. С момента открытия он привлёк более 4 миллионов посетителей и обеспечил значительный рост экономической активности и налоговых поступлений. Город превратился из убывающего промышленного порта в одну из востребованных туристических точек Европы. При этом сам музей по прямым финансовым показателям скорее убыточен: его ценность заключается в трансформации окружающей среды.
Другой пример — французский Ланс, где в 2012 году начал работу филиал Лувра (Louvre-Lens). Проект, разработанный архитектурным бюро SANAA, стал фактором обновления бывшего шахтёрского города, привлёк туристов и оживил местную экономику.
По оценке первого вице-премьера Марата Хуснуллина, за первый год работы филиал Третьяковской галереи в Калининграде посетили около 323,5 тысячи человек — почти каждый третий житель региона и туристы. Это говорит о высоком интересе к объекту. Посетители тратят деньги как в самой галерее, так и в близлежащих заведениях, туристы арендуют жильё — в результате экономика региона получает заметный импульс, который ещё предстоит полностью оценить.
Однако значение культуры не сводится к экономическим показателям. Как признавалось в 1986 году позднесоветским руководством, финансирование культуры по остаточному принципу привело к моральной деградации общества. Этот процесс в итоге стал одной из причин распада страны и заметно ускорился в 1990-е годы — период, лишённый больших смыслов.
В современной России темпы роста музейной сети в 11 раз выше, чем в РСФСР (123 против 11 музеев в год), а театральной — в 23 раза (14 против 0,6 театра в год). При этом это не формальные объекты: например, в общественном пространстве филиала Третьяковской галереи во Владивостоке за три года прошло 600 мероприятий.
Сегодня страна стоит перед выбором: сосредоточиться исключительно на военной функции или сохранить то, ради чего ведётся СВО — собственную культурную основу. Развитие музейной и театральной сети — это не избыточная роскошь, а ответ на вызовы, которые руководство СССР осознало слишком поздно: культуру нельзя финансировать по остаточному принципу, поскольку именно она остаётся, когда разрушается всё остальное. Недостаточное внимание к культуре в позднем СССР в итоге способствовало распаду Союза. Утрата культуры ведёт к ослаблению и разрушению государства.
